Девятый валСимвол неумолимой, надвигающейся гибели -- девятый вал. «Глубь без дна — смерть верна! Как заклятый враг грозит, вот девятый вал бежит», — поет погибающий пловец в стихотворении А. И. Полежаева. «Меня в чужбину вихрь умчал и бросил на девятый вал мой челн», — пишет отцу из ссылки декабрист А. И. Одоевский.


Пушкин, делая наброски девятой главы «Евгения Онегина», предполагал закончить ее словами: «Пора: покоя сердце просит; я девять песен написал; на берег радостный выносит мою ладью девятый вал...»   «Девятым валом» назвали свои романы Данилевский и Эренбург.  У Айвазовского есть прекрасная картина: среди ревущего моря, залитого зловещим блеском меркнущего дня, на обломке корабля — кучка людей, в смятении встречающих роковую волну. Это тоже «Девятый вал».
Родина этого образа, конечно, море. Никто и не скажет, когда возникло поверье о самом опасном — девятом — вале. Моряки давным-давно заметили, что высота волн в бурю неодинакова и что через определенное число волн надвигается вал особенно мощный и сокрушительный. Но действительно ли этот вал — девятый?
...Море спокойно. Поднимается легкий ветер, и на водной глади появляется рябь. Благодаря трению между воздухом и морской поверхностью частицы воды на ней несколько смещаются, небольшие участки поверхности становятся немного наклонными, поднятыми, затем опускаются, затем снова поднимаются, и это колебательное движение идет по морю все дальше и дальше.
Ветер дует и дует, передавая морю все больше и больше энергии. Масса морской воды раскачивается все сильнее. Крепчает ветер — выше и длиннее становится поднимаемая им волна. При сильном шторме высота волн может достигать пятнадцати метров, а длина — четырехсот и больше метров.
Если б над морем ветер везде был одинаков, то и волны на всей поверхности открытого моря были бы равны по высоте. Но в природе так не бывает. Ветер изменчив — и изменчивы волны.

 

Девятый вал

 


Представим себе, что ветер какой-то постоянной силы разогнал на море определенной высоты волну А километрах в двадцати порывы ветра вдруг резко усилились, и волны там стали гораздо выше. Через некоторое время эти волны докатываются до нас, и мы тотчас же видим, как усложняется картина взволнованной поверхности. На море уже две системы волн, рожденных двумя ветрами. Они «накладываются» друг на друга, и каждая частица воды на поверхности начинает участвовать сразу в двух колебательных движениях. В каждой точке смещение частицы (по отношению к уровню спокойного моря) равно сумме смещений, которые испытала бы частица порознь в одной и другой волне. Высота волн становится неодинаковой: в тот момент, когда впадина первой волны встречается с гребнем второй, появляется самая маленькая, невысокая волна, за ней следуют волны все более и более крупные, а когда сталкиваются гребни волн обеих систем, вырастает огромный вал. Он может быть девятым, но может быть и четвертым, и десятым, и двенадцатым. Это зависит и от скорости распространения, и от длины волн складывающихся систем. И если в поверье грозный роковой вал считается девятым, то только потому, что по древним мифологическим представлениям число девять обладает способностью определенным образом влиять на судьбу человека.
Сложение здесь геометрическое: если в одной волне частица находится выше уровня спокойного моря, а в другой — ниже, то меньшее смещение вычитается из большего; направление полученного таким образом суммарного смещения совпадает с направлением наибольшего слагаемого.{jcomments on}